Хэсфорд Густав - Старики



ГУСТАВ ХЭСФОРД
СТАРИКИ
Посвящается «Пенни» – капралу Джону Пеннингтону, военному фотокорреспонденту, военнослужащему 1ой дивизии морской пехоты США, павшему на поле боя 9 июня 1968 г.
Прощальное слово солдату
Прощай же, солдат,
С тобой мы делили суровость походов,
Быстрые марши, житье на бивуаках,
Жаркие схватки, долгие маневры,
Резню кровавых битв, азарт, жестокие грубые забавы,
Милые смелым и гордым сердцам, вереницу дней, благодаря тебе и подобным тебе
Исполненных войной и воинским духом.
Прощай, дорогой товарищ,
Твое дело сделано, но я воинственнее тебя,
Вдвоем с моей задорной душой
Мы еще маршируем по неведомым дорогам, через вражеские засады,
Через множество поражений и схваток, зачастую сбитые с толку,
Все идем и идем, все воюем – на этих страницах
Ищем слова для битв потяжелее и пожесточе.
Уолт Уитмен, «Барабанный бой», 1871
Дух Штыка
Я думаю, Вьетнам заменил нам счастливые детские годы.
– Майкл Херр, «Депеши»
Морской пехоте нужно несколько хороших парней...
Рекрут сообщает, что его зовут Леонард Пратт.
Комендорсержант1 Герхайм бросает мимолетный взгляд на тощего деревенского пацана и тут же перекрещивает его в Гомера Пайла2.
Похоже, он так острить пытается. Никому не смешно.
Рассвет. Зеленые морпехи. Три младших инструктора вопят: «СТАНОВИСЬ! СТАНОВИСЬ! НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ!

НЕ БОЛТАТЬ!» Здания из красного кирпича. Ивы с ветвями, увешанными испанским бородатым мхом. Длинные нестройные шеренги потных типов гражданского вида, стоят навытяжку, каждый на отпечатках ботинок, которые желтой краской ровно проштампованы на бетонной палубе.
ПэррисАйленд, штат Южная Каролина, лагерь начальной подготовки рекрутов морской пехоты США, восьминедельный колледж по подготовке типа крутых и безбашенно смелых. Выстроили его посреди болот на острове, ровно и соразмерно, но выглядит он жутковато – как концлагерь, если б кто сподобился построить его в дорогом спальном районе.
Комендорсержант Герхайм сплевывает на палубу.
– Слушать сюда, быдло. Пора вам, гнидам, уже и начать походить на рекрутов корпуса морской пехоты США. И не думайте даже, что вы уже морпехи. Пока что вам всего лишь синюю парадку выдали.

Или я не прав, дамочки? Ничем помочь не могу.
Маленький, жилистый техасец в очках в роговой оправе (его уже успели прозвать Ковбоем) произносит:
– Джон Уйэн, ты ли это? Я ли это? – Ковбой снимает серый с голубым отливом «стетсон» и обмахивает вспотевшее лицо.
Смеюсь. Проиграв несколько лет в школьном драмкружке, я научился неплохо подражать голосам. Говорю в точности как Джон Уэйн3:
– Чтото мне это кино не нравится.
Ковбой смеется. Выбивает свой «стетсон»4 о коленку.
Смеется и комендорсержант Герхайм. Старший инструктор – это мерзкое коренастое чудище в безукоризненном хаки. Целясь мне пальцем промеж глаз, говорит:
– К тебе обращаюсь. Вотвот – к тебе. Рядовой Джокер5. Люблю таких.

Такой вот запросто к тебе домой припрется и сестренку трахнет.
Скалится в ухмылке – и вдруг его лицо каменеет.
– Тебе говорю, гандоныш. Ты мой. Весь – от имени до жопы. Приказываю. Не ржать. Не хныкать. Учиться всему на раздва. А научить я тебя научу.
Леонард Пратт расплывается в улыбке.
Сержант Герхайм упирается кулаками в бока.
– Если вы, дамочки, выдержите курс начальной подготовки до конца, то уйдете с моего острова как боевые единицы, служители и вестники смерти, вы будете молить господа, чтоб он даровал вам войну – гордые воины. Но пока этот день не наступил – все вы отрыжки, гандоны и низшая форма жизни на земле. Вы даже не



Назад